Русская православная церковь намерена просить о смягчении приговора для 27-летней Ксении Белоусовой, которая была осуждена на три года лишения свободы за публикацию видео с кальяном на куличе. Эту информацию подтвердил Вахтанг Кипшидзе, занимающий пост замглавы Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, в беседе с RTVI.
Кипшидзе выразил удивление суровостью назначенного наказания, отметив, что такая мера связана с предыдущим уголовным сроком, который Белоусова имела за распространение наркотиков. Повторное преступление, даже такого характера, повлекло за собой значительное ужесточение приговора.
Ранее, в апреле, сотрудница московского бара разместила в сети ролик, где кальян находится на пасхальном куличе. По данному факту было возбуждено уголовное дело по статье о нарушении права на свободу совести и вероисповеданий. Сообщалось, что девушке могла грозить меньшая мера наказания, однако, учитывая её прошлый судимость (три года условно за хранение наркотиков), суд отменил условный срок и назначил окончательное наказание.
Белоусова в своем последнем слове выразила раскаяние, заявив о посещении церкви, а также упомянула участие отца и брата в зоне СВО.
«Она обратилась к Церкви с покаянием, и мы, в свою очередь, планируем обратиться в суд апелляционной инстанции с просьбой о снижении срока. Подобная практика в нашей Церкви существует», – сообщил Кипшидзе RTVI.
По мнению представителя РПЦ, основная цель статьи 148 УК РФ заключается не в обязательном осуждении, а в понимании недопустимости и незаконности оскорбления религиозных чувств верующих и осквернения святынь. Он подчеркнул, что при искреннем раскаянии Церковь готова ходатайствовать о прекращении дела в связи с примирением с потерпевшей стороной, ссылаясь на статью 76 Уголовного кодекса.
Кипшидзе также отметил, что данная статья является «абсолютно разумной» и «обоснованной», а ее положения соответствуют европейским правовым традициям, в частности, решениям Европейского суда по правам человека, касающимся защиты чувств верующих. Он добавил, что российский законодательный подход восстановил историческую правовую связь с европейской традицией после «юридического разрыва» советского периода.
